«Жизнь — памятнику»: деньги на ОКН — это деньги на ветер?
Аналитика

«Жизнь — памятнику»: деньги на ОКН — это деньги на ветер?

27 сентября , 13:13Photo: 1MI
Три года назад был отреставрирован историко-культурный памятника конца XIX века — деревянный дом купца Смирнова, расположенный на улице Дальней в Нижнем Новгороде. ИА NewsNN попыталось разобраться, какую пользу получил город от вложения денег налогоплательщиков в этот и другие известные ОКН.

В апреле 2016 года лидер общественного движения «СпасГрад», активистка Общероссийского народного фронта Анна Давыдова на «Форуме действий. Регионы» попросила президента РФ Владимира Путина вмешаться в судьбу дома купца Смирнова. «Теремок», как ласково называли его нижегородские экскурсоводы, пребывал в плачевном состоянии: его отключили от коммуникаций, а деревянные стены дома прогнили. В ответ на слова градозащитницы Путин обратился к губернатору Нижегородской области Валерию Шанцеву с просьбой отреагировать на эту проблему. И ситуация не осталась без внимания: региональные власти провели экстренное совещание, чтобы обсудить возможные варианты спасения купеческого особняка.

В результате решено было передать повреждённый объект культурного наследия в Нижегородскому государственному историко-архитектурному музею-заповеднику (НГИАМЗ) для проведения капремонта и реставрации. За работу на ОКН взялись специалисты из компании «Владимирреставрация», к которой у нижегородских градозащитников имеются давние претензии. К примеру, именно эта мастерская занимается скандальной реставрацией «Шахматного дома» на улице Пискунова.

Дом Смирнова до реставрации.
Photo:Евгений Катышев / wikimedia.org

Несмотря на попытку контроля реставрации со стороны ОНФ, её ходом и результатами остались недовольны многие нижегородцы. Во-первых, работы велись не по проекту, прошедшему государственную экспертизу. Во-вторых, к моменту начала реставрации стены почти полностью сгнили, и сохранить удалось только декор особняка. В-третьих, выделенная на реставрацию сумма была минимальной, поэтому город в результате получил очередной новодел, воссозданный далеко не научным методами. Стоимость контракта по восстановлению теремка составила 17,7 млн рублей.

Работу «Владимирретаврации» генеральный директор НГИАМЗ Юрий Филиппов оценивает на «тройку». Однако он признаёт, что у мастерской не было иного выхода, кроме как фактически построить дом заново, поскольку от него сохранился лишь внешний декор. Особняк уничтожило отношение прошлых собственников (NewsNN — в разное время ОКН находился в собственности региона и муниципалитета), а не реставраторы, считает Филиппов.

Photo: newsnn.ru

Как рассказала Анна Давыдова, подлинный декор удалось сохранить лишь благодаря инспекции членов Общественного совета при региональном управлении госохраны ОКН. Богатый интерьер дома в ходе реставрации не сохранился — это касается печей, резной лестницы и лепного декора на потолке.

Спустя три года вопросов к качеству выполненной реставрации не стало меньше. На цоколе потрескалась штукатурка, кровля башенки покрылась коррозией. Дому уже требуется косметический ремонт, однако просто так оштукатурить и покрасить теремок не получится, ведь для любых работ на ОКН требуется проект, прошедший государственную историко-культурную экспертизу (а в большинстве случаев - и государственную строительную экспертизу). Это значительно увеличивает сроки и стоимость ремонта. Очевидно, что на содержание объекта, который строили второпях и со скандалом, требуются значительные средства, которых пока нет.

Между прочим, гарантийный срок на работы, проведённые «Владимирреставрацией» составляет всего три года. У собственника остаётся не так много времени, чтобы предъявить свои претензии относительно недостатков реставрации.

По словам Анны Давыдовой, низкое качество реставрации напрямую связано с авральным режимом работы на памятнике: подрядчику изначально поставили жёсткие временные рамки — чуть более полугода. Результат такого подхода, как и экономии на стоимости контракта, нижегородцы наблюдают уже сегодня. Но стоило ли тратить на теремок даже эти скромные средства, если ОКН до сих пор не включён полностью в хозяйственный оборот?

«Там хранится фондовая мебель, работает реставрационная мастерская — краснодеревщик восстанавливает собранные по деревням наличники, которые затем будут приняты на хранение в фонды музея. О музеефикации теремка пока говорить сложно. Всё упирается в логистику — он расположен вдали от традиционных пешеходных маршрутов, поэтому наплыва посетителей ожидать не приходится», — рассказал Юрий Филиппов.

«Я хочу использовать дом с наибольшей пользой для музея. Большой посещаемости там всё равно не будет, но мы разрешим гостям заходить внутрь. Но по большей части дом будет использоваться под реставрационные мастерские — для этого, в частности, будет приспособлен цокольный этаж», — сообщил директор музея-заповедника.

Что касается планов по восстановлению купеческого сада при усадьбе, то для этого сперва нужно решить вопрос собственности земли. Оформить на музей примыкающий к дому участок пока почему-то не получается. Как рассказали NewsNN в региональном министерстве культуры, сейчас «ведется работа по определению границ и собственников данного земельного участка».

Внутренний двор усадьбы.
Photo:1MI

В министерстве культуры области признают, что дому купца Смирнова требуются ремонтно-реставрационные работы, после чего он будет использоваться в целях развития историко-архитектурного музея-заповедника. Ремонт фасада и подвала планируется провести до конца текущего года.

Надеемся, что с собственником теремку наконец повезло. Для Нижнего Новгорода это особый памятник — других деревянных построекв псевдорусском стиле на территории города практически не сохранилось, если не считать павильон «Церковь-школа», который был построен для Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года.

Прямо напротив теремка уже несколько лет красуется расселённый дом.
Photo:1MI

Важно, что ситуация с домом купца Смирнова не единична для Нижнего Новгорода. О существовании на Стрелке удивительных металлических конструкций павильонов, оставшихся после Всероссийских выставок 1882 и 1896 годов, широкая общественность узнала лишь три года назад. Они были обложены силикатным кирпичом и использовались в качестве пакгаузов речного порта. Территория последнего в рамках подготовки к проведению чемпионата мира по футболу была передана в областную собственность. Под давлением общественности власти отказались от переноса конструкций на другое место. Их просто извлекли из-под кирпичных стен и покрасили. А территорию бывшего порта обнесли забором.

На этом пока всё — за два года на Стрелке ничего существенно не изменилось. В 2018 году там высадили деревья и кустарники, но вся растительность без должного ухода быстро погибла. Место остаётся пустым. Не считая нескольких массовых мероприятий, на время которых к пакгаузам официально был открыт доступ, там ничего не происходит.

Photo: newsnn.ru

Сейчас АНО «Центр 800» объявило конкурс на реставрацию металлических пакгаузов. Работы должны быть завершены уже к 15 апреля следующего года. Их стоимость составит 21,5 млн рублей. Сама реставрация, конечно, не означает, что на Стрелке закипит жизнь. Просто увеличиваются шансы на то, что одинокие металлические остовы павильонов конца позапрошлого века увидят и следующие поколения нижегородцев. Разумеется, с некоторого расстояния, из-за прутьев ограды.

Различные общественные группы и правительственные структуры сыпали проектами и идеями относительно будущего пакгаузов на Стрелке: оранжерея, музей речного флота/науки и техники, выставочный комплекс, концертная площадка и др.

По мнению секретаря Общественного совета при управлении госохраны ОКН Нижегородской области Кирилла Кудряшова, ситуация с пакгаузами на Стрелке является ярким примером угасания объекта культурного наследия.

«В своё время вокруг их сохранения было много шума. И таки да, их поставили на охрану. А дальше что? Нарисовали массу красивых картинок. Наговорили красивых слов. Написали концепции, потусовались красиво. Провели там пару концертов. И всё… Теперь пакгаузы стоят себе, голыми скелетами на всех ветрах. Из бюджета тратятся деньги на их сохранение и содержание. Что с ними будет дальше? Есть масса предложений. Одно красивее другого. У всех этих проектов один большой недостаток: на них требуются такие деньги, которых никогда не будет», — уверен он. — И так будет без конца. Красивые слова. Замечательные идеи. И никакого движения. Бюджетные деньги, а пакгаузы сохраняются именно на бюджетные деньги, имеют неприятное свойство заканчиваться. И тогда с громкими криками об уничтожении культуры набегут градозащитники. А пакгаузы будут падать».

Профессор кафедры ЮНЕСКО Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета Татьяна Виноградова отметила, что очень рада отказу от покрытия пакгаузов на Стрелке стеклянным куполом, поскольку это создало бы нежелательную нагрузку на эти старинные конструкции. По её мнению, последние должны использоваться подобно музейным экспонатам. Иными словами, любоваться этими грандиозными сооружениями можно и даже нужно, а вот трогать — не стоит. Максимум, что допустимо делать внутри ажурных конструкций, это размещать какие-то временные объекты для показа. Что касается их сохранения, то сделать это можно и без всяких куполов, такие технологии есть. Виноградова сравнила пакгаузы с Эйфелевой башней в Париже, металлические конструкции которой покрыты защитным составом. Кстати, решение оставить каркасы на Стрелке профессор считает единственно верным.

Кудряшов, напротив, предлагал перенести пакгаузы в парк Победы, где, закрыв лёгкими материалами, использовать по первоначальному назначению — показывать в них технику, и сам павильон сделать частью экспозиции.

«Это и по затратам вполне приемлемо, и по дальнейшему содержанию более-менее понятно. Правда, частичный демонтаж и перемещение требуют грамотных инженерных решений. И статус объекта культурного наследия в данной ситуации не помогает решению проблемы, а ровно наоборот, создаёт дополнительные трудности. Но у нас не принято слушать тех, кто привык говорить тихо», — заметил эксперт.

Photo: newsnn.ru

Похожая ситуация сложилась вокруг бывшей фабрики «Маяк» на Нижневолжской набережной. Дом готического стиля был построен выдающимся архитектором Фёдором Шехтелем в начале XX века. Здание пустует с 2015 года. Его фасад несколько раз использовался в качестве экрана для лазерных шоу. А обшарпанные интерьеры послужили необычным фоном для выставки «Платье с историей», фестиваля «Искусство объединяет» и конкурса «Мисс Нижний Новгород 2019». Там также прошла вечеринка «AFP | Нижний — 800».

На баланс области здание принято ещё весной 2018 года. Тогда озвучивалось, что на «Маяке» будет открыт Центр творческих индустрий. При этом никто не дал чёткого объяснения, что должен был представлять из себя этот центр. Директор НГИАМЗ тогда настаивал на размещении на одном из этажей фабрики выставки, посвящённой нижегородским кустарным промыслам. Высказывались и более экстравагантные идеи относительно будущего этого ОКН. Например, общественный деятель Игорь Преображенский предложил отдать здание мелким предпринимателям — производителям хэнд-мэйд товаров. Таким образом можно создать интересную туристическую локацию, считает он.

Но за прошедшее время концепция использования экс-фабрики несколько изменилась. С прошлого года региональное правительство реализует здесь проект культурно-технологического кластера. В этом году была проведена реставрация фасада стоимость более 50 млн рублей. А уже к 800-летию города власти обещают открыть первую очередь кластера.

«Проект должен представлять собой место пересечений разных направлений: искусства, медиа, дизайна, науки, технологий. „Маяк“ задуман как площадка, на которой люди смогут объединяться в междисциплинарные проектные команды, чтобы воплотить свои идеи в реальность», — так вкратце описывают новое назначение «Маяка» создатели кластера. Надеемся, что в этот готический замок наконец вдохнут жизнь, а идея станет реальностью.

«Одним из ключевых элементов решения проблемы сохранения объекта культурного наследия является его современное использование. Дому-памятнику надо обеспечить жизнь. Он сохраняется, когда жив. Когда в доме постоянно находятся люди, которые живут или работают в нём. Если в доме-памятнике нет жизни — он умирает. Рано или поздно. Решение о дальнейшем использовании каждого дома-памятника надо принимать одновременно с решением о его сохранении», — заключил Кудряшов.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter